Москва-Лиссабон за 45 часов. Часть 5

Пятая часть книги «Москва-Лиссабон» об уникальном автопробеге через всю Европу на серийной «девятке» за 45 часов. Написана участником пробега, ныне — экспертом журнала «Top Gear» Олегом Богдановым.

СТАРТ

В семь утра собрались у машины. Нельзя сказать, что мы выглядели свежими. Володя с Виктором перешучивались, я изредка включался в их игру, но внутренне, с того момента, как вынырнул утром из сна, настроился на особый лад — предстартовое состояние. Это не лихорадка, ее как раз не было и в помине, это, постоянный взгляд в себя. То самое, когда прислушиваешься к себе, прислушиваешься к «звуку» той самой «симфонии», о которой я уже упоминал.
Дела еще были, и я участвовал в работе, разговаривал, наверное, даже шутил, но в действительности я только слушал, слушал и слушал. Я хорошо знал по раллийному опыту, как легко потерять это ощущение в предстартовой суете, как запросто можно сбиться на эмоциональный хаос, растратиться, а потом лихорадочно искать душевное равновесие и не находить его.
Когда к одиннадцати часам приехали на площадь 50-летия Октября, то бишь Манежную, там уже стояли провожающие и небольшая толпа любопытствующих, которых, видимо, привлекли флаги, установленные на месте старта. Группа телевидения готовилась к съемкам.

(img)

Москва. Красная площадь. 10 минут до старта

Подруливая к гостинице «Москва», где всем назначили место встречи, я спросил не без ехидства Виктора;
— Ну что, Витек, ты так и не поверил, что мы поедем в Лиссабон?
— Еще не совсем. Вероятность, конечно, определенная есть, но в общем-то поверить трудно.
— Ну, Бог с тобой, свыкайся потихонечку. А где, кстати, машина сопровождения ГАИ?
— Андреич, ты ослеп, что ли? Да вон она, на другом конце площади, — Виктор показал в сторону Манежа, где действительно виднелся автомобиль ГАИ с проблесковыми маячками. Он как раз развернулся и пошел в нашу сторону.
“Так, — подумал я, — теперь все на месте».
Вот теперь, когда пойдут интервью и напутствия боссов, удержать внутреннее равновесие будет сложнее всего. «Вот теперь, Богданов, крепись!» — сказал я себе.
11 часов 15 минут. Народу прибавилось. Приехала пресса, начало работать телевидение. Надо побыстрее открутить эту интервьюшную карусель.
11 часов 30 минут. Подкатила черная «Волга» с Морозовым. Выйдя из машины, он окинул всех взглядом, кивнул знакомым и подошел ко мне:
— Ну что, как настроение?
— Вроде нормальное.
— Отойдем поговорим, — Морозов отошел со мной в сторону. — Какие проблемы?
— Никаких, все нормально.
— Тогда у меня есть. Первое и главное — сведи риск к минимуму. Если что случится — оправданий быть не может. Ни тебе, ни мне! Понимаешь?
— Можно было, Валентин Иванович, этого не говорить.
— Понимаю, но все-таки, на всякий случай. И еще. Как только приедешь в Лиссабон — сразу позвони! Я буду ждать звонка. Ну вот и все. Ни пуха вам, мешать не буду, готовьтесь!
— К черту, — сказал я, пожал протянутую Морозовым руку и пошел к машине.
Начался дождь. Только его не хватало! Хоть и говорят, что дождь в дорогу к удаче, но лучше бы его не было,
.11 часов 45 минут. Как только что сказал Володя, начался доступ к «телам». Подходят все по очереди, с каждым перекидываюсь несколькими фразами, выслушиваю пожелания. Процедура приятная, но сильно отвлекает, скорей бы уж сесть в машину.
Подхожу к машине сопровождения ГАИ и обращаюсь к инспекторам:
— Ребята, вы до кольцевой нас поведете?
— Да, — кивают они.
— А нельзя еще километров десять протащить, пока узкое место не кончится?
— Нет, там уже не наша зона.
— Жаль!
— Скажите, — спросил тот, что за рулем, — с какой скоростью вести вас?
— А с какой вам не страшно!
— Все ясно, командир! Будет сделано!
Только обернулся, собираясь идти к машине, как увидел Ольгу Павловну. Она подошла, дала цветы, внимательно посмотрела:
— Выглядите вы, Олег Андреевич, вроде бы неплохо.
— Спасибо, Ольга Павловна, все нормально.
— Тогда с Богом, — сказала она и отошла, встав поодаль.
11 часов 55 минут. Сели в машину. Я за руль, Виктор рядом, Володя сзади.
Запустил двигатель, включил щетки (дождь пошел еще сильнее), пристегнулся ремнем. Все, можно выключаться. Когда стал уходить в себя, подумал: «Не разучился еще!»
Минуты две меня не было, потом «всплыл» до нужного рабочего состояния.
11 часов 58 минут.
— Ну что, мужики, поехали? — сказал Володя.
— Не торопись, Вовчик, еще одна минута, — успокоил его Виктор.
Наш главный редактор Андрей Андреевич Логинов, наклонился к окну:
— Давайте трогайте! Ни пуха!
12 часов ровно. Я мигнул фарами машине сопровождения, она резко взяла с места, одновременно на ее крыше заработали маячки и полоснул раздирающий звук сирены. Я отпустил ведущего на пятьдесят метров и только тогда тронул нашу «девятку».
До Лиссабона оставалось совсем немного: двое суток и еще чуть-чуть, а пройдено было с момента, когда прозвучала фраза: «А почему бы тебе не сгонять в Лиссабон?..» — два года без малого! Через десять минут пересекли границу Москвы машина ГАИ резко взяла вправо, пропуская нас вперед. Можно было прибавлять газ.
— Андреич, ты только не очень гони, — тут же среагировал на мои мысли Виктор.
— Угу, — ответил ему я и подумал: «Все-таки «перегрелись» ребята на старте, Виктор осторожничает, у Володи глаза вон как блестят — нервничает. Ничего, часа за два успокоятся».
— Вить, чем сидеть в оцепенении, поставь лучше кассету с «Битлз», которую тебе Марьяна (это дочь Виктора) дала.
Виктор стал искать кассету, а я вспомнил, как объяснял своим знакомым дорогу на Лиссабон: с Манежной — направо, у Ганновера — налево на Париж, потом у Бильбао — опять налево, а за Мадридом направо — там и Лиссабон будет. Так что до Ганновера поворотов не намечалось, а ехать до него всего-навсего две тысячи двести тридцать два километра (с учетом, что двадцать уже проехали).
Сейчас ребята мои успокоятся, втянемся в работу, и до второй ночи проблем не должно быть. Это и в ралли-марафонах так, когда мы по трое суток вкалываем, то самое тяжелое время — вторая ночь. Первые день и ночь идут как бы на стартовом допинге, а потом уста­лость и безразличие наваливаются. Плохо, что именно на вторую ночь выпадает самый сложный участок пути — горный. Хорошо, если еще с погодой повезет, а будет, как здесь, дождь лить, замучаешься!
— Олег… — услышал я предупреждение Виктора и сразу понял, что он скажет.
— Да, Витек, я знаю, — через километр пост ГАИ.
Сбавляю скорость, но вижу, что инспектор отделяется от будки и поднимает жезл.
— Вот черт, — выругался я, — их же должны были на разводе предупредить! Проспал небось, фофан драный!
— Будешь останавливаться? — спросил Виктор.
— И не подумаю! Пусть по рации на следующий пост сообщает, а там, глядишь, не разгильдяи окажутся!
Мигаю фарами незадачливому гаишнику и проношусь мимо. Смотрю в зеркало: если к машине или мотоциклу бросится, то придется остановиться — «гонку», конечно, мы выиграем, но не надо трогать честь мундира, — если в будку побежит к рации, то пусть его!Ну вот, вижу, что в будку побежал.
— Следующий пост через тридцать километров,- сообщает мне Виктор.
— Вот там и разберемся. Надеюсь, за пятнадцать минут они выяснят отношения и вправят мозги этому парню, а заодно по эстафете передадут.
— Минут через десять Виктор говорит:
— Три километра до ГАИ!
— Ну, готовь индульгенцию!
«Индульгенция» — это письмо за подписью большого (даже очень большого) начальника, с «просьбой» к сотрудникам ГАИ оказывать нам содействие.
Но, к счастью, останавливаться не потребовалось. Инспектор стоял, ожидая явно нас, но задерживать не стал — видимо, сюда сигнал дошел вовремя.

(img)

5 минут до старта. Экипаж уже в машине

Через два с небольшим часа стало ясно, что волнения улеглись. Володя суетился, раздавая нам тубы с соками и открывая банки с едой, — он по нашему раскладу был кормильцем и очень серьезно относился к этой обязанности. Виктор поставил записи Высоцкого и подтрунивал над Володей, требуя, чтобы он выдавал пищу в белом колпаке, иначе откажется есть. Я подпер руль коленкой, заблокировав его таким способом, поглядывал на дорогу и уплетал «космического» цыпленка, заливая из тубы «космическим» брусничным соком. И никто при этом не обращал внимания, что скорость за сто пятьдесят. Пошла спокойная работа. Пора меняться. Как только Виктор поел, я сказал:
— Ну что, Вить, давай принимай вахту.
— Сейчас, Андреич, только проедем пост ГАИ в Яковлеве и перед Ярцевом остановимся. Это минут пять. — Он показал вперед: — Во-он видишь будку ГАИ?
— На 334-м километре мы поменялись. При этом Виктор посмотрел на показания «ралли-пилота» и удивился:
— Ты, Андреич, прямо снайперски среднюю выдал — сто двадцать восемь и восемь.
— А сколько должно? — спросил Володя, с явным неудовольствием прерывая послеобеденный отдых.
— Сто двадцать восемь ровно!
— Пока мы с тобой пересаживаемся, она как раз и упадет до ста двадцати восьми.
Так оно и вышло.
Я плюхнулся на заднее сиденье и настроился на то, чтобы поспать. Надо пользоваться каждой минутой, пока Виктор за рулем. Привязавшись ремнями, которые специально для этого приспособили, я довольно быстро отключился.
Проснулся часа через полтора и первое, что услышал сквозь фонограмму Высоцкого, как Виктор выговаривал Володе:
— Так, Соловьев! Ничего себе напарника подобрали! Мало того, что бабник, так еще и сутенер!
Тут Виктор почувствовал, что я проснулся.
— Богданов, представляешь, что наш Вовчик выкинул! Он нам предлагает попользоваться его бабой, да еще за твердую валюту! Ладно бы за рубли!
— Все ясно — Витя включился в тему. Дело вот в чем. Вчера, когда мы грузились, Володя достал большую картонку и, виновато улыбаясь, сказал, что это кукла — «баба» то бишь на заварной чайник — сувенир для его знакомых в Париже.
— Никаких баб, — строго сказал Виктор, — бабы к беде!
Тогда я понял, что эта «баба» станет предметом постоянных импровизаций. Так оно и случилось. Виктор продолжал:
— Я Верунчику (Вера — жена Соловьева) все про тебя расскажу, как ты со своей девушкой в Париж собрался! Вот Верунчик по приезде волосёнки-то тебе повыдергает и глазки повыцарапает!
Соловьев набрал воздуха, чтобы ответить должным образом (видимо, перестрелка у них уже давно), но я прервал эту дуэль:
— Володя, что там на приборе?
Володя защелкал клавишами и стал сообщать:
— Время — шестнадцать часов тридцать девять минут, расстояние… — ровно шестьсот километров (вот угадал!), средняя — сто двадцать девять.
И тут я обратил внимание на фон в динамиках. Он еле-еле прослушивался, но раньше его не было.
Володя стал что-то громко говорить Виктору, и я, положив руку на плечо Соловьева, остановил его:
— Тише, мужики, фон какой-то в магнитофоне.
— Ну и что?
— А то, что генератор накрывается! — Я в этом не был уверен, но лучше взять сразу по максимуму. Витя включи дальний свет и все прожектора, — попросил я. — фон в динамиках резко усилился, но частота его не изменилась. Я попросил выключить фары и перейти на ближний свет, а сам стал думать, что бы это значило. Скорее всего, искрят щетки: либо зависли, либо коллектор забился. Ладно, решил, до полигоновской «технички», которая нас поджидает на бензозаправке у 666-го километра, еще полсотни осталось — минут двадцать езды. А там решим.
— Ну, чего надумал, Андреич? — спросил Виктор.
— До «технички» дотянем, а там видно будет, — сказал я и обратился к Володе: — Ты помнишь, где у нас запасной генератор лежит?
— Конечно! По закону подлости — в самом низу!
— Если будем менять, доставать его тебе. Ты сейчас, пока есть время, продумай, как быстрее его достать и потом уложить все вещи на место.
— Сейчас сообразим!
Вот и «техничка». Толя Кузнецов стоял наготове. Еще не успели остановиться, я сказал Виктору:
— Капот открой, — и выпрыгнул из машины.
— Что случилось? — спросил Толя. — Опаздываете?
— Да нет, пока что в нулях шли, — ответил я, открывая капот. — Генератор фонит! Возможно, менять будем.
Толя, ни слова не говоря, пошел за инструментом, а его ребята уже трудились вовсю: один бензин заливал, другой давление в шинах проверял, третий стекла протирал. Толковая бригада — без слов всё знают!
Я пощупал генератор, снял ремень (он оказался явно слабовато натянут), покачал туда-сюда ротор— все в порядке. Отверткой легонько постучав по блоку щеток — может, просядут, если зависли. В это время Толя уже стоял со спецключами и ждал команды. Соловьев тоже выжидательно смотрел.
— Пока оставим так, — решил я. — Толя, ремень натяни.
Включили двигатель. Я послушал фон в динамиках — вроде пропал!
— Поехали!
Володя нырнул за руль, я — рядом, Виктор — на «лежанку». Поблагодарили Толю и его ребят — и в путь. На все ушло десять минут. Общая средняя ушла до cта восемнадцати и шести.- Володя, не торопись! — сказал я, потому что он больно шустро взял. — Через пятнадцать километр развязка, а там на объездную дорогу надо. Потом восемьдесят восемь километров можешь валить на всю, но учти, что там есть опасный правый. Я скажу заранее. — Все это мы с Виктором неделю назад записали, когда в Брест ездили.
До границы оставалось четыреста пять километров отличной дороги. Только поворот не прозевать. Я еще не отошел от суеты вокруг генератора, и говорить не хотелось. Тем более что опять посыпал дождь, видимость упала, и каждая машина поднимала с дороги облака водяной пыли. Издали они казались кусками тумана, висящего над дорогой.
Подумалось, что через несколько часов придется мне продираться сквозь эту водяную взвесь в полной темноте, да еще по узким дорогам Польши, где полно велосипедистов и телег. С этими мыслями я перелистнул «легенду» и посмотрел на показатель средней. Увидев цифру «109», решил, что это почти нереально.
Однако через два часа прояснилось, а когда въехали в Брест, то предзакатное небо совершенно очистилось от туч.
К пограничному шлагбауму подкатили в 20 часов 25 минут. Нас уже ждали. Заводская «техничка», которая специально для этой встречи приехала с ВАЗа (а это две тысячи километров), во всеоружии встретила у пограничного накопителя.
Володя с Виктором сразу побежали оформлять документы, а я с механиками делал углубленный осмотр машины. Это последняя возможность получить помощь.
Как ни смотрели, все, кроме пружинки на карбюраторе, оказалось на месте и в полном порядке. С пружинкой поступили, как на полигоне, — привязали веревкой.
Через десять минут все формальности на советской стороне были выполнены. Более того, наши пограничники позвонили коллегам на другой берег Буга и попросили оформить нас пооперативнее.
Еще пять минут, и я уже рулил по узенькой дороге, идущей на Варшаву. Эти двести километров — на стыке дня и ночи, когда движение на дорогах еще не ослабло, а темнота уже пришла, — самые коварные.
К моему удивлению, опять начался дождь. Откуда 0н окаянный, свалился на мою голову! Видимость пропала вовсе, и, если бы не мощная светотехника, пришлось тяжко.
Через час стало ясно, что без риска среднюю скорость и до сотни не натянуть. Ну и Бог с ней! Запас есть, а там сориентируемся.
Только подумал о риске, как через дорогу перед самой машиной перемахнула косуля. Успела мелькнуть мысль: «Вторая бы следом не выскочила!» Но все обошлось.
К Варшаве подъехали в 22 часа 25 минут. Где-то на въезде в город, как раз там, где мы с Виктором в свое время прошляпили на ралли злосчастный КП, нас должен ждать Николай Ерошин, мой знакомый, — главный инженер советского техцентра в Варшаве. Он большой поклонник автоспорта и всегда нам помогал, когда сборная раллистов приезжала в Польшу.
Так и есть! На обочине стоит его белая «семерка». Чуть не пролетел!
Остановились. Из «семерки» выскочил Николай и, увидев меня, радостно закричал:
— Ну я так и знал, что это ты!
— А в чем дело, — удивился я, — ты разве телекса от Автоэкспорта не получил?
— Получил, но он какой-то непонятный. А тем более, когда я прочитал, что время старта в Москве двенадцать часов дня, а в десять часов вечера по московскому времени автомобиль уже через Варшаву проедет, я решил, что в десять вечера, но на следующий день. Потом внимательно прочитал фамилию в телексе. — увидел — О. Богданов и решил, что если под «О» подразумевается Олег, то есть ты, то очень даже может быть, что и сегодня вечером! Но за десять часов от Москвы! Как это вам так удалось?
— Коля, у нас еще все впереди — через сорок часов надо быть в Лиссабоне.
— Где-где?
— В Лис-са-бо-не — вот где. Я бы тебе подробнее рассказал, но времени ни секунды.
— Ясно! Кофе, бутерброды хотите?
— Спасибо, у нас все есть. Даже баба, правда одна на троих.
— Где? — Николай заглянул в салон — теперь его ничем не удивишь.
— Да вон, — показываю ему, — на полке лежит. Когда Николай разобрался что к чему, я показал на
часы:
— Коля! Время! Проведи нас через Варшаву и поставь на курс носом к Познани, потом дозаправишь, и мы понесемся.
Как только поехали, Николай набрал такую прыть, что я не без труда держался у него на хвосте. Через пару минут этой скачки Володя спросил меня:
— Слушай, а твой приятель, наверное, решил, что нам сегодня надо успеть до Лиссабона добраться?
— Как бы после таких полетов нам вообще в Варшаве не остаться, — мрачно прокомментировал Виктор прыжок через трамвайные пути. — А может, Андреич, он хочет нас своими клиентами сделать?!
Мне некогда было разговаривать, так как Николай повел нас какими-то узкими темными улочками, и я, врубив весь свет, старался свести риск угробить автомобиль к минимуму. Двадцать минут длилась эта пытка, пока мы не оказались в другом конце Варшавы.
— Ну как? — гордо спросил Николай.
— Нормально, — зло буркнул я в ответ и не стал комментировать — он же от всей души старался. Давай заправляться, и мы поедем.
Забулькал бензин, переливаемый из канистры в бак.
— Коля, кто нас в Познани встретит? Я этого города совсем не знаю.
— Бобков. У него «Нива». Номер — 44-16. Запомнил?
— Сейчас гляну — у меня записаны они. — Я посмотрел свои записи. — Все правильно! Коля, позвони ему сейчас. За руль сел Виктор. Триста километров до Познани — его вахта.
Укладываясь спать, я услышал, как Володя сказал:
— Вроде живы! И машина цела! Не-е, нам такие провожатые не нужны! — Потом помолчал и спросил, оборачиваясь ко мне: — Андреич, у тебя по пути в Лиссабон больше приятелей-раллистов нет?
— У меня нет, но в ФРГ на перехват должен выйти Толя Богданов, мой однофамилец. Говорят, он гонщик. Правда, я не понял, в каком смысле. Доедем, увидим, — пробубнил я уже сквозь сон — каждая секунда отдыха потом отработает свое, а то, что работать придется, сомнений не было.

(img)

Олег Богданов. Две минуты до старта

Я еще спал, но уже чему-то тревожно удивлялся и лякак не мог понять чему. Потом до меня медленно- медленно, но дошло, и в это же мгновение сон сдуло — как и не было его. Почему машину бросает из стороны в сторону? Должна быть, если верить атласу, отличная дорога. Я резко рванулся с сиденья, но ремни не пустили. Чертыхаясь, расстегнул пряжки, а поднявшись, увидел страшную картину. Виктор вел машину на большой скорости, явно преследуя идущую впереди «Тойоту», по какой-то узкой дорожке, то и дело огибающей дома, деревья, заборы. Первое, что пришло на ум, — мы заблудились! Но что за погоня?! Виктор и Володя были так напряжены, что не заметили, как я поднялся, поэтому Володя даже вздрогнул, услышав мой вопрос:
— Мы что, сбились с дороги?
— Да нет, все нормально, — ответил Володя, не отводя взгляда от «Тойоты», а Виктор даже не прореагировал на мой вопрос. Он в этот момент поддал газу, и я увидел, как стрелка спидометра перевалила за сто шестьдесят.
На панели «ралли-пилота» высветилась наша средняя скорость от Варшавы — «103,6». . Для такой-то дороги!
— А куда автобан обещанный делся? — не унимался я.
— Да кто его знает! Может, у них здесь это и называется автобаном, — подал голос Виктор.
— А что плохого сделал нам этот парень на «Тойоте», которого вы преследуете?
— Это не мы преследуем, а он пытается вот уже километров сто оторваться от нас, — внес ясность Володя.
— Черт возьми! — взорвался я. — Соловьев! Оторви свой взгляд от «Тойоты» и не гипнотизируй ее — Витя и без тебя справится! Объясни толком наконец-то — что за гонки и где мы едем?
Володя полуобернулся ко мне и стал рассказывать:
— Как только ты уснул, так и дорога приличная кончилась. Пошла вот такая фигня. Ну, сам видишь, на ней особо не разгонишься, вот мы и плелись кой-как, а тут этот чумовой «японец» появился. Обогнал и понесся дальше как угорелый. Витек сразу сообразил и сел ему на хвост. «Японец», видно, дорогу наизусть знает и все пытается от нас оторваться! Вот мы и гоним уже второй час. Благодаря «японцу», гляди, какую среднюю скорость везем! — Володя показал на цифры прибора.
— Это, конечно, отлично, но ты, Вовчик, чем на «Тойоту» пялиться, лучше «легенду» возьми и проверь, туда ли мы едем.
— Да нормально все, Андреич, не волнуйся! — заступился Виктор за Володю.
Пришлось объяснить ребятам, почему я так к ним пристал. Дело в том, что в прошлом, когда ралли делали по две-три тысячи километров и перегоны были очень большие, существовал такой прием «стряхнуть хвост» — убрать конкурентов, которые пристраивались сзади и ехали спокойненько за тобой, не заглядывая ни в карту, ни в «легенду».
Я уходил в сторону от трассы, уводя за собой «хвост» (а иногда это было несколько машин). Потом, при возможности, резко отрывался и тут же прятался за какой- нибудь сарай и тушил свет. Преследователи, что называется, с песнями проносились мимо в «погоню» за нами. А мы тихонечко выруливали и возвращались на трассу. Десять километров — не крюк при тех расстояниях, но конкурентов, как правило, больше не видели. Они, оставшись без «провожатого», просто не могли сориентироваться и привязаться к «легенде». Это действительно трудно! Вот я и беспокоился, как бы не оказаться в роли тех незадачливых преследователей.
Ребята слушали меня вполуха, потому что «схватка» с «японцем» не прекращалась, но Володя, успокаивая меня, сказал:
— Вот смотри, — он доказал карту, — только что проехали пересечение с дорогой на Лодзь. В Крошнивице. Так что все о’кей!
Еще километров пятьдесят тащила нас за собой неугомонная «Тойота». Потом в районе Коло, когда нашему спасителю, видимо, настало время уйти с трассы в сторону, он притормозил, посмотрел на нас (что он, интересно, подумал при этом!) и ушел вправо.
Я лег досыпать, но уснуть первое время из-за постоянных бросков не мог. И только где-то через полчаса,когда мы все же выехали на отличную дорогу, я выключился, но ненадолго — через пятьдесят минут Виктор разбудил меня, сказав, что подъезжаем к Познани и надо в шесть глаз высматривать «Ниву» Бобкова.
Сразу понять что к чему после пятидесятиминутного выключения трудно, и окружающее каплями проникает в сознание. На приборе высвечивается средняя скорость участка от Варшавы — «94,6», а должно… прикидываю в памяти, больше ста десяти. Спрашиваю у Володи:
— Сколько по нашей раскладке средняя на этом участке?
— Сто двенадцать.
— А как вообще по всему пути?
— Уже весь задел съели и опаздываем минут на пять — десять.
Ничего себе! Выходит, в Польше потеряно больше сорока минут. Многовато!
Тем не менее внутренней тревоги не появлялось, оставшиеся за спиной полторы тысячи с гаком километров лишь разминка, или, как говорят раллисты, вкатывание. Поэтому можно считать, что все нормально.
Уяснив ситуацию в главном, я стал приглядываться к деталям и тут же понял, что Виктора надо срочно менять: работал он с большим напряжением. Это чувствовалось по тому, как он часто меняя посадку (то ближе к рулю, то дальше), увеличил громкость магнитофона и практически перестал разговаривать. Видимо, гонка с преследованием сильно его измотала.
— Витек, — сказал я, — все равно я уже проснулся. Чего зря таращиться, давай падай спать, а мы с Вовчиком подежурим, а то он совсем грустный сидит.
Виктор не стал возражать и провалился в сон еще до того, как мы тронулись дальше.
Километров через пятнадцать в свете наших прожекторов появилась «Нива», одиноко притулившаяся на обочине. Это оказался Бобков. По московскому времени уже два часа, как наступили следующие сутки, а здесь, в Познани, была полночь.
Полминуты хватило на то, чтобы поздороваться и объяснить нашу просьбу — провести через Познань и поставить носом в сторону Швебодзина — пограничного пункта с ГДР, до которого оставалось около ста восьмидесяти километров.
Через пятнадцать минут Познань осталась за спиной, и Володя лихо рулил в сторону ГДР. Подбадривать его необходимости не было. Как застоявшийся конь, он взял с места в карьер, хотя дорога не позволяла особо резвиться. Смотрю, Володя заложил один вираж с виз­гом резины, второй, третий, и тут я не выдержал:
— Вовчик, на грубость нарываешься! Ты мне свой класс езды не показывай, я его и так знаю. Держи не больше ста сорока.
— Так ведь уже опоздываем!
— Ты крути, как тебе говорят, а опоздание или опережение — это оставь мне для головной боли. Договорились?
— Угу, — уныло буркнул он и сбавил скорость.
Я умышленно грубо сбил его прыть, чтобы раз и навсегда избавиться от азарта гонки и настроить на рабочий унылый лад. Так оно лучше.
И еще. Я вовсе не хотел тратить силы на неусыпный контроль за напарником и держать себя в постоянной готовности. Тогда уж проще самому сесть за руль. Но, к сожалению, только через час Володя вроде угомонился и взял нужный ритм.
— Где заправляться будем? — спросил он, увидев, что показатель уровня бензина прошел среднюю отметку.
— Сейчас, как переберемся через границу, нас должен поджидать некто Митрофанов на белой «пятерке», — я посмотрел запись в своем кондуите, — номер ОВ-0121. Он и заправит нас.
— А если твой Митрофанов не приедет?
— Плохо нам будет. Восточных марок нам не дали, поэтому придется тянуть до ФРГ.
А сколько по ГДР?
От границы до границы, — я перелистнул «легенду», — двести пятьдесят пять километров.
— Не дотянем! — уверенно заявил Володя.
— Дотянем, Вовчнк, дотянем! Тормози! — гаркнул что было силы. За разговором я снизил бдительность и на подходе к очередному повороту понял, что в скорости явный перебор.
Тут же в ушах завибрировал отвратный звук визга резины. «Вот, зараза, как тормозит!» — пронеслась мысль. На заднем сиденье-диване Виктор с шумом подался вперед, но ремни удержали его. В следующий момент Володя круто вошел в поворот, и Виктор глухо бухнулся о термос. К этому мгновению я уже понял, что в поворот мы впишемся, и мысленно ругал себя на чем свет стоит за то, что чуть не прохлопал «сюрприз».
— Чего это вы тут вытворяете? — поднялась из-за спинки сонная, взлохмаченная голова Виктора. — Так и мозг недолго ушибить!
— Спи, Витек, спи, — сказал ему я, — это Вовчик нас на вздрагивание проверяет.
Андреич, ну ты объясни ему, что он не прав, — укладываясь поудобнее, буркнул Виктор.
До границы с ГДР я этим и занимался.
Пятнадцать минут на формальности, и мы в ГДР. Время — 3 часа 35 минут (по Москве), проехали от Манежной площади одну тысячу семьсот пятьдесят один километр.
— Остановились на площадке-накопителе. Темно. Пошарили прожекторами туда-сюда, повертели головами — никого!
— Ну, где твой Митрофанов? — ехидно спросил Владимир.
— Это не мой Митрофанов, а Автоэкспорта Митрофанов.
— Пусть будет Автоэкспорт. Так где он?
— Где, где — спит небось! Работнички, мать их!
— Что делать? — Давай глуши мотор. Ждем десять минут. Заодно и пожуем чего-нибудь.
Володя засуетился вокруг еды, а я стал прикидывать. Опоздание сейчас где-то около пяти минут. Если Митрофанов не приедет, а уже почти наверняка не приедет, то пятнадцать минут мы имеем. Но это ерунда. Главное, что бензина литров двадцать осталось, а ехать, если верить атласу, двести пятьдесят четыре километра. То есть самый что ни на есть минимум-миниморум.
За десять минут надо решить: едем мы сейчас дальше или ищем бензоколонку, которая заправит нас за доллары или западные марки. Прикидываю. Меня предупреждали,чтобы мы не вздумали превышать в ГДР скорость. «Упаси Бог! — говорили. — Магистраль от Польши к ФРГ — золотое дно, Клондайк своего рода для ГДР. Там круглые сутки работает дорожная полиция, собирая дань с «западников». Те приучены у себя на автобанах к большим скоростям, поэтому, перебравшись через границу, не сразу понимают, что лафа кон­чилась. Туг их и начинают «стричь» за превышение Бедолага нарвался на штраф, ну, думает, случайно. Ан нет, через пару-тройку километров — будьте добры, герр такой-то, с вас штраф. Случайность! — решает герр, Ночь! Пустое шоссе! А его опять — будьте добры, герр… Так что, посоветовали нам, — сто километров в час, и ни на йоту больше!»
Вот я и прикидываю, что в стокилометровом режиме скорости расход семь — семь с половиной литров, то есть на дорогу по ГДР уйдет от восемнадцати до двадцати литров. Ладно, думаю, посмотрим, когда загорится контрольный индикатор. В момент его срабатывания в баке остается восемь литров — это я на полигоне проверял.
Десять минут прошли.
— Поехали, Володя! Чума на их дом!
— А как с бензином?
— Поехали, поехали — там сориентируемся. Только тронулись, я объясняю:
Володя, я слежу по нашему компьютеру за скоростью, а ты держишь ее в пределах ста — ста одного километра в час. Иначе с полицией всласть наговоримся, а при моем убогом знании немецкого это займет уйму времени.
— Все ясно, шеф!
Пасмурная ночь (бывает и такое), пустынное шоссе, прямое как стрела. Сзади сладко посапывает Виктор, счастливчик (!), едем молча, и только время от времени я говорю: «Девяносто восемь… сто четыре — сбавь (!), сто один… сто». Это скорость. И ни одного полицей­ского! Может, все враки, может, пугали?
Вот показался сзади свет фар, и нас лихо обошел «Мерседес» с «курочкой» на номере (у западногерманских машин на номерах есть изображение орла — «курочка»).
— Смотри, как просвистел! — тут же реагирует Володя.
— Сто шесть, — как робот, говорю я, — сбавь! — И добавляю: — У нас бензина на такую скорость нет.
— А полиция, похоже, спит!
— Володя! Я же сказал — сбавь скорость!
— Все, сбавил, сбавил! Но посмотри, как фээргэшник прохватил мимо нас! И ничего! А ты полицией пугаешь.
Я действительно был несколько озадачен, но минуту спустя увидел вдалеке красные огни на обочине.
— Вот и полиция!
— Где?!
— Вон впереди.
Тут и Володя увидел, а чуть позже проехали мимо «Мерседеса» с «курочкой» и стоящей рядом полицейской машиной. Фээргэшник уже достал бумажник.
— Быстро его! — сказал Володя. — Какая там скорость у нас?
— Девяносто. Не расслабляйся!
Проехали уже больше половины пути по ГДР, а стрелку уровня топлива как гвоздем прибили. «Может, заклинило ее?» — подумал я, отстегнул ремни и легонько постучал по стеклу комбинации приборов. Стоит по- прежнему!
Очередная жертва пронеслась мимо нас, когда до границы оставалось чуть меньше восьмидесяти километров. К тому времени стрелка прибора сдвинулась к нулевой отметке, но индикатор не горел.
Володя, пока этот чудик впереди нас отвлекает полицию, можешь прибавить. Теперь уже точно до границы дотягиваем.
— Нет уж, ну его на фиг! — неожиданно заартачился Володя. — Поедем, как ехали.
И тут загорелся индикатор. До границы оставалось около семидесяти километров. Проблема с бензином отпала. Теперь уже наверняка хватит.
На панели «ралли-пилота» в разряде счетчика пути вспыхнули одни нули. Это означало, что закончилась вторая тысяча километров. Время — 6.30 по Москве и 4.30 по местному среднеевропейскому. Оторвав взгляд от прибора, я вдруг заметил вдалеке сквозь темноту и моросящий дождь мерцание света, которое быстро по мере приближения превратилось в зарево.
— Смотри, как полыхает, — сказал Володя. — Что это там такое?
Я посмотрел на карту:
— Это, Володя, уже по ту сторону «занавеса», там, где «энергетический кризис» и «акулы империализма». — Пора было поднимать Виктора, поэтому я повернулся и легонько толкнул его в плечо: — Витек, посмотри, как капитализм горит!
— Это он от гниения так, — прокомментировал Володя.
Виктор проснулся, завертел, ничего не понимая, головой:
— Что горит?
— Да вон, капитализм окаянный!
Впервые к нам на границе даже не подошли, а мы даже не вылезли из машины. Турникеты устроены так, что, опустив стекло, передаешь документы из окна в окно, и служащим пропускника (их и пограничниками- то язык не поворачивается назвать), видимо, и в голову не приходит осматривать автомобиль. Виза в паспорте есть, есть штампы, отметка времени — и поехал. Каких- нибудь пять минут, и мы за «железным занавесом». Даже не поверилось, как просто. Мы даже засомневались: может, только из ГДР выехали, а это нейтральная зона и въезд в ФРГ еще предстоит? Но штамп в паспорте убедил, что формальности все выполнены.
Растерянные, щурясь с непривычки от яркого света, мы стояли посреди площадки, а вокруг расположились магазинчики, бары, бензозаправки, и все это работало! В замешательстве мы вертели головами, как совы.
— Привет, — раздался неожиданно голос справа, — я вас уже давно жду.
Это был Толя Богданов из «Дойче Лада», представитель Автоэкспорта. Он наклонился к окну и показал, куда подогнать автомобиль. Когда остановились и вышли, подбежал Толя:
— Какие проблемы?
— Все нормально. Надо заправиться и ходом дальше.
— Да, времени у нас в обрез, — Толя посмотрел на часы, — как бы под Кельном в утреннюю пробку не попасть.
— Толя, ты на какой машине? — спросил я.
— Да вот мой «Опель», — он показал на красную спортивного «покроя» машину.
— Сколько она у тебя бегает? — поинтересовался.
— Ну, двести десять — двести двадцать спокойно тянет.
— Да, нам за тобой не угнаться. Ты в зеркало почаще поглядывай и держи не больше двухсот пяти, — это я сказал с учетом погрешности его спидометра. У немцев они тоже завышают показания скорости. Так что наши сто восемьдесят пять как раз к его двести пяти и при­равняются.
— Договорились! — кивнул Толя. — Тут вам посылка от «Дойче Лада».
Он вынул из багажника картонный ящик и передал нам. Я глянул. Молодцы — то, что надо. Хоть здесь Автоэкспорт сработал. В ящике лежали сувениры с эмблемой «Лада», электрокомпрессор для накачки шин и баллон со специальной смесью, которой под давлением заполняется шина в случае прокола, после этого на ней можно ехать дальше. Все это я заказывал в Москве еще месяц назад, но, честно говоря, получить не надеялся.
— За сколько нам надо страну пересечь? — спросил Толя.
— Самое большое — три часа.
— Тогда давай шевелиться!
На заправке в баки вошло девяносто пять литров. Тут же прикидываю — значит, расход у нашей «девятки» в спокойном режиме шесть литров на сотню. Очень хорошо! Молодчина она у нас!
Сел за руль. Пришла пора наверстать опознание.
Еще год назад, планируя маршрут, я понял, что в ФРГ район Кельна самый опасный. Старался время его прохождения сдвинуть на ранние или вовсе ночные часы, но, как ни крутил, ничего не выходило. Если посмотреть на карту автодорог этого района, то становится не по себе из-за очевидности зрительного образа — змеиный клубок. Скоростные магистрали стоящих впритирку друг к другу Дортмунда, Эссена, Дюссельдорфа и Кельна хитро сплетались именно змеиным клубком, разобраться в котором стоило огромного труда даже по дорожным картам фирм «Шелл» и «Мишлен». До рокового района надо было топать и топать — триста пятьдесят километров, но по времени у меня на это было отведено всего два часа с четвертью.
Только вышли на магистраль, зарядил дождь, и Толин «Опель» исчез в облаке водяной пыли.
В первые же минуты езды удивило количество автомобилей на трассе. В это раннее утро, можно даже сказать ночь — по местному времени не было и пяти, — правый ряд представлял собой конвейер непрерывной чередой идущих машин, в основном грузовых. В левом ряду (а как ни странно, в каждом направлении оказалось только по два ряда) шли легковые, причем ниже ста пятидесяти никто практически не ехал. Я не сразу разобрался в символике обгона, но потом сообразил. Если уперся во впереди идущий автомобиль и хочешь его обогнать, то достаточно пару-тройку раз мигнуть сигналом левого поворота, и путь тут же освобождается. Порядок идеальный. Это дало возможность быстро почувствовать правильный ритм движения и включиться в работу на полную, до самого предела.
Поджался вплотную к «Опелю», Толя заметил это и ушел в отрыв, давая мне возможность выйти на максимальную скорость. Но дождь усилился, и держать полный газ очень тяжело: впереди облако брызг, переливающееся радугой в свете фар-прожекторов; слева, в по­лутора метрах от меня, бешено несущийся металлический профиль отбойника; справа, в тех же полутора метрах, «короли» дорог — дальнобойщики и просто грузовики, они идут со скоростью около ста — ста десяти километров в час, и разряжением, что создается под брюхом этих монстров, вода поднимается с дороги вверх, завихряется в мощных потоках воздуха и с силой отбрасывается в стороны, поэтому видимости практически никакой.
Через два часа езды, а точнее сказать — полета, стало светать, дорога перешла в трехрядную магистраль, но и машин прибавилось. Механический поток, в котором мы неслись, походил на горный ручей после ливня, когда в него со всех сторон ежесекундно впадают дру­гие ручейки, потом речушки, и вот он уже сам — мощная река. Так и в нашей механической модели Наступил момент, когда все три ряда автобана оказались заполнены до отказа. Причем самый «тихий», правый, ряд имел скорость около ста километров в час, средний ряд — около ста тридцати, а наш, левый, стабильно держал сто пятьдесят!
Виктор, который поначалу время от времени кемарил, проснулся окончательно и завороженно смотрел на окружающее. Я сказал ему:
— Теперь мне понятно, как в аварию могут попасть сразу сотни машин. Случись что впереди, и ничего не сделаешь!
— Да, жуткое зрелище!
— Ты знаешь, никогда у меня не было такой угнетающей безысходности. Всегда на дороге, где-то подсознательно, я рассчитывал на свой опыт, реакцию, а здесь смотри что творится — ведь никакая реакция, будь ты хоть сам Никки Лауда, не выручит! — Помолчал, унимая в себе неожиданную депрессию, и спросил: — Витя, сколько там до Кельна?
— Да уж на подходе где-то.
Тут я и сам увидел указатель и расклад по полосам движения. Мы стали уходить на объезд Кельна, справа в сером утреннем свете виднелись трубы индустриальных центров.
Скорость потока стала замедляться. Она быстро упала до ста тридцати, потом до ста, девяноста… Создавалось впечатление, что некое синтетическое вещество, из которого состоит «река», загустевает подобно вулканической лаве и с каждой секундой становится все более, более вязким, вот-вот совсем затвердеет, и тогда «река» встанет.
Так оно и выходило. Правые ряды еле-еле плелись, а то и останавливались, наша скорость упала до плачевной величины — сорок километров в час, а вскоре начались конвульсивные ускорения, замедления, дергание с остановками и, наконец, всё — встали.
К этому моменту мы проехали триста пятьдесят пять километров по ФРГ, и бортовое время — девять часов двадцать пять минут (то есть по местному почти половина восьмого).
Я открыл дверь и вышел из машины.
— Смотри, что творится!
Зрелище было потрясающее. Магистраль, три ряда в каждом направлении, опускалась в ложбину и потом плавным левым поворотом полого поднималась на далекую возвышенность. Сколько видел глаз — все сплошь забито стоящими машинами. По правой половине магистрали еще не потушенные габаритные огни в перспективе сливались в красную полосу, чем еще больше напоминали лаву, а по левой — в белую.
— Это сколько же мы простоим здесь?!
— Кто его знает, — с досадой сказал подошедший к нам Толя, — может, и час, а может, и десять минут.
— Ты хочешь сказать, что за десять минут эта громадина сдвинется с места?
— Вполне возможно!
Мне это казалось просто нереальным. Но уже через пару минут по нашему ряду прошла первая судорога — тронулись, проехали, встали. Потом еще. Потом еще и еще… и поехали! Медленно, но поехали! Правые ряды
пока стояли, но мы уже твердо, со скоростью тридцать километров в час, катили вперед.
«Река» оживала так стремительно, что я отказывался верить происходящему. Уже через пять минут наш рдд шел со скоростью сто, а через десять — сто пятьдесят километров в час. Причем практически плотность не менялась: строем, в затылок (вернее, в багажник) друг другу и дистанцией десять — пятнадцать метров. А ведь на спидометре уже за сто пятьдесят перевалило! Со стороны, наверное, это выглядит очень зрелищно, но быть внутри этого — б-р-р. Нулевая степень свободы.
Бог с ним — строем в конце концов тоже можно ездить быстро.
Через десять минут (о чудо!) мы остались на дороге в полном одиночестве. Только изредка догоняли грузовики, идущие в сторону бельгийской границы.
Ударил проливной дождь. Пришлось сбросить скорость до ста пятидесяти, а то как в подводной лодке (иди, скорее, в торпеде).
В 9 часов 45 минут делаем поворот к границе, а в 9 часов 55 минут подъезжаем к турникетам. Я кручу головой в поисках заправки — бельгийских денег у меня нет, поэтому заливаться бензином надо здесь. Но фокусы, да и только! Нет заправки! Я уже настолько привык, что они напиханы во всех местах возможных остановок, поэтому даже в голову не приходило, что на границе их не окажется. Причем смотрю и не вижу их ни в сторону Бельгии, ни в обратном направлении.
Остановились. Подбежал Толя.
— Ну все, это граница! А ведь чуть-чуть не сели под Кельном. Минут на десять — пятнадцать припозднились бы, и все — час гарантирован. Я уж не стал пугать вас, а сам, честно говоря, подумал, что приехали.
— Ладно, Бог с ним, с Кельном! Где здесь заправка?
— Что ж вы раньше не сказали! Теперь надо назад возвращаться.
— Далеко?
Да нет, не очень.
— Тогда полетели.
Но оказалось, что заправка в двадцати километрах. Туда, обратно, в общем, полчаса как не бывало!
Стоим перед границей. 10 часов 25 минут по Москве. За спииой осталось две тысячи четыреста девяносто восемь километров. Это ровно половина пути!
Прощаемся с Толей, и через пять минут мы в Бельгии. Я тихонько трогаю машину из таможенной зоны и одновременно высматриваю дорожный указатель на Льеж. Вдруг глаз наткнулся на небольшой, скромненький такой, меньше, чем при въезде в наши поселки, указатель — «NIDERLAND». «К чему бы это?!» — пронеслось в голове. Я притормозил и обратился к Виктору, у которого в руках были наши паспорта:
— Вить, дай-ка сюда паспорта.
Он удивленно подал их мне, а я уже с явным предчувствием беды стал лихорадочно искать нужную страницу с бельгийской визой. Вот она, нашел. Так и есть! Мать его! Рядом с бельгийской визой стоял свеженький штамп — «Niderland».
— Мужики! — сказал я. — Поздравляю вас с въездом в Голландию!
— Какую еще Голландию, ты что, спятил?
— Какую, какую! Ту самую, что Нидерландами еще зовется.
— С чего это ты взял? — не поверил Виктор.
— А с того, что указатель видишь? — и я показал на скромную табличку.
— Да ну, брось, это что-то другое.
— Какое, к едреной фене, другое! Посмотри штамп в паспорте!
Разобрали паспорта, стали смотреть. Я тем временем схватил атлас и лихорадочно уставился в то место, где мы по идее должны были быть сейчас и где на самом деле оказались. Все ясно! Аахен стоит на развилке магистралей: — прямо — город, налево, через двенадцать километров, — Бельгия, направо, через десять километров, — Голландия. Причем для выхода на Бельгию надо по развязке уходить с основной магистрали, а в Голландию как-то само собой попадаешь. Но непонятно было другое: почему нас в Голландию пустили без визы?
— Ну что, путешественники! Убедились?
— Похоже, твоя правда, — все еще с сомнением ответил Виктор.
Я спросил несколько оторопевшего Володю:
— Почему нас без визы пустили?
— Это ж Бенилюкс! Мать его!
— Тогда не теряем времени зря, — я сунул карту Виктору и поставил на ней точку. — Мы вот здесь стоим. Прикинь, как лучше на Льеж выйти, а я пойду поспрашиваю, потренирую свой корявый немецкий у меня еще теплилась ничтожно малая и необъясним надежда, что мы все-таки в Бельгии.
Недалеко стоял мужчина, видимо водитель трайлеоя и ожидал своих документов.
— Добрый день. Вы говорите по-немецки? — обратился я к нему.
— Да, конечно. Здравствуйте. Вы поляк?
— Нет, из Советского Союза.
— О-о, — в глазах засветилось любопытство.
— Скажите, это Нидерланды? — ошарашил я его.
— Да, Нидерланды, — улыбнулся собеседник. — А вы куда едете?
— Через Бельгию, в Париж и дальше, — махнул я рукой в сторону горизонта. — Нужно быстро попасть в Льеж. У нас очень мало времени.
В Льеж? Так это без проблем. Поезжайте прямо. Через пять-шесть километров надо повернуть налево. Там будет указатель «Льеж».
— Большое спасибо!
— Счастливого пути!
Я бежал к машине, и с каждым шагом неприятное предчувствие овладевало мной все больше и больше. В спорте именно так начинается поражение: поначалу вроде небольшая ошибка, пустяки, думаешь, но она тащит за собой следующую, еще и еще одну, а потом валится целый ворох неприятностей, и ты не знаешь, от кого и от чего отбиваться в первую очередь, а от чего во вторую. Такое начало конца мне было хорошо знакомо, как известно было и то, что выбраться из западни можно лишь предельной концентрацией сил и внимания. Главное — не сделать слишком много ошибок и не завести процесс в тупик. Самое опасное сейчас — суета и паника. Поэтому любыми средствами надо прежде всего сохранить рабочую обстановку.
Когда я подбежал к машине, там уже были разложены все варианты карт этого региона.
— Ну что? — спросили меня.
— Вроде ничего страшного. Пять километров прямо, а там развязка на Льеж с указателем. Витя, садись за руль, и поехали.
Пять километров по скоростной пустынной дороге ~ это меньше двух минут хода. Поэтому я попросил Виктора уже через минуту подсбросить скорость, а то запросто можем проскочить развязку, а вернуться назад На автобанах — это целая проблема.
Появился съезд с магистрали, но на указателе не числился Льеж.
— Что делать будем? — спросил я.
Не может такого быть, чтобы не указали такой город, как Льеж.
«Ну вот, — подумал я, — начинается». И решил, что лучше проехать дальше, чем уйти куда-то в сторону. Так, по крайней мере, на Брюссель выберемся.
— Едем прямо!
Через несколько километров я понял, что ошибся. Надо было сворачивать. Но почему же не было Льежа на указателе? И тут я увидел какой-то съезд и развязку. На указателе проклятого Льежа опять не было.
— Витя, сверни на развязку.
— Как только он ушел правее, стало ясно, что это ошибка.
— Остановись! — крикнул я. — Вот мужчина на обочине, давай к нему.
Остановились. Вышли. Мужчина, лет шестидесяти, готовил косилку к работе. Увидев нас с Виктором, оторвался от дел и с интересом ждал приближения.
Я поздоровался и спросил дорогу на Льеж Он сказал, что первый поворот мы уже проехали, а второй будет дальше. Тут я не понял — то ли через тридцать, то ли через тринадцать километров (вечно эти окончания в немецких числительных путаю!), но постеснялся и переспрашивать не стал. Зато спросил, есть ли перед поворотом дорожный указатель, где написано «Льеж». «Да, конечно!» — ответил удивленный моим вопросом мужчина. Напоследок я поинтересовался, есть ли прямой съезд на магистраль с той дороги, еде мы сейчас стоим (на самом деле это оказалась не дорога, а разво­рот, причем с односторонним движении!). «Нет, ответил он, т* съезда здесь нет. Надо развернуться, проехать несколько километров назад, а там такой же, как здесь, разворот. Но если осторожно, то можно и здесь задним ходом вернуться на автобан, а то в объезд очень далеко», — он подмигнул и лукаво улыбнулся.
Виктор слышал начало нашего разговора, а теперь уже ждал меня за рулем. Я подбежал к нему.
— Витя, этот голландский друг говорит, что до поворота на Льеж километров тридцать.
Виктор раздраженно перебил меня:
— Не тридцать, а тринадцать!
Меня поразило не то, что он разобрался в числительных лучше меня (это нетрудно), а раздражение, с которым была сказана фраза: «Рановато еще для такой взвинченности! Вот уж не ожидал!» — подумал я и сказал:
— Да, конечно, тринадцать, но если разворачиваться по правилам будем, то как раз и набежит тридцать. Поэтому давай сделаем так. Я сейчас встану на съезде и посмотрю, чтобы никому не помешать, а ты подай задним ходом.
Риска не было в этом ни грамма. Сто метров задним ходом к почти пустой магистрали. И не хотел я объезда вовсе не из-за потери времени, хотя и это было немаловажно, а из-за той атмосферы суеты и напряжения, которые в конце концов обязательно приведут к непопра­вимой ошибке. Для меня это было очевидным. И когда Виктор еще более раздраженно и резко, чем полминуты назад, сказал, что задним ходом он не поедет, лучше сделать эту дурацкую петлю в добрый десяток километров. я опешил. Но опешил из-за тона, которым было все сказано. Первое, что пришло в голову, — ответить резко и грубо, выкинуть из-за руля и самому все проделать. И в это мгновение в памяти всплыло предостережение Ольга Павловны и ее последняя фраза: «Любыми усилиями и средствами сохраните нормальные отношения в экипаже. Конфликтов, раздражительности, злобы, агрессивности не должно быть. Их надо подавлять в зародыше!»
— Витек! Ты что? Сто метров всего! — сказал я как можно миролюбивее, но почувствовал, что еще не справился с собой. Махнул рукой и закончил: — Ладно, поехали кругом!
При этом обида за унижение недоверием душила и не давала говорить. А я понимал, что говорить надо, обязательно надо, иначе мы сейчас замкнемся каждый в себе, затаим злобу и будем мазохистски холить ее, пока не загубим все дело. А мы прошли только полпути и проделали малую часть от всей предстоящей работы.
— Володя, дай карту. Посмотрю-ка я еще раз, что там впереди, — наконец выдавил я из себя.
Тупо смотрю в карту и удивляюсь — чего это вдруг так понесло меня! Надо брать себя и ситуацию в руки.
Виктор, видимо, тоже не лучшим образом чувствовал себя. Острые моменты у нас в отношениях и раньше случались, но всегда, к общему удовлетворению, довольно быстро находился выход из тупика. Должен же он найтись и сейчас! Надо перестать играть в молчанку, ведь ясно же, а сам молчу. Ладно, хватит!
— Вовка, ты у нас полиглот, а толку от тебя никакого! Где Льеж? — беззлобно накинулся я на бедного Володю.
— А при чем здесь полиглот! — возмутился он. — Это Витек у нас по картам спец. Его и трахай!
— Ты, Вовчик, на меня не кивай, — подключился Виктор, — виноват, так признайся! Вишь, надписей сколько! Во всех направлениях, а ни одной знакомой. Черт-те что в голове! И вообще, что-то мы давно не ели. А все ты, курчавая голова, виноват!
— Ну вот, вы тут грызетесь, а я виноват!
— Конечно, ты, — подтвердил я. — Тебе была поручена кормежка зверей!
— Так я не пойму, мне вас кормить или этот чертов Льеж смотреть на указателях?!
— За кормежку тебе выговор, а Льеж смотри в оба!
Мы уже развернулись и только что стрелой пронеслись мимо пресловутого съезда-разворота. Атмосфера, слава Богу, разрядилась (на бедного Вову), надо сосредоточиваться. Через пять минут я увидел вдалеке огромный указатель.
— Вовка, готовься, Витя, сбавь до малого хода — подъезжаем к развязке. Вроде это она!
Напряженно смотрим перечень названий, их тьма- тьмущая, но, кроме Брюсселя, хоть умри, ни одного знакомого! А Льежем и не пахнет! (Только месяц спустя мы узнаем, что Льеж по-фламандски — Люик, а почти все названия городов в Нидерландах написаны именно на фламандском, которого наш полиглот не жал! А мы и подавно!)
Надо было срочно что-то предпринимал. И я решился:
— Черт с ним, с Льежем, идем на Брюссель, а там на Монс. Я тут прикинул, в итоге часа полтора-два потеряем, но зато приедем наверняка и без дерготни. А время еще успеем наверстать! Брюссель прямо по курсу! Так что, Витек, топи на всю дыру!
Одновременно с весело и легко брошенным: «Есть, командор!» — Виктор ударил по газам, и наша «девятка» рванула с резвостью застоявшегося скакуна.


Comments are closed.


Copyright © 2011 "Самара Cегодня". "Авто в Самаре" - проект портала "Самара Сегодня"

Авторские права на размещаемую в новостных потоках информацию сохраняются за их правообладателями.
Перепечатка материалов разрешается только с указанием ссылки на наш сайт http://wwr.ru.
Спасибо за понимание и сотрудничество.

Контакты
Размещение рекламы